Вклад в защиту: как Банк России регулирует рынок на блокчейне

В этом выпуске Кирилл Пронин, директор Департамента инфраструктуры финансового рынка Банка России, и Дмитрий Аксаков, исполнительный директор «BЭБ.PФ» по ЦФА. Раскрыли взгляды регулятора, обсудили тот самый рецепт закона о ЦФА и рассказали, почему ОИСам нужно думать о рисках.

Текстовая версия ниже ↓ 

В центре дискуссии:

• Бесшовный рынок: будет ли регулятор строить мосты между изолированными платформами
• Почему ЦФА на квартиры пока вынесены за скобки
• Безопасность превыше всего: как регулятор заботится об инвесторах
• ЦФА без роуминга: когда трансграничность станет обыденностью
• Токен вместо билета и при чем тут футбольные фанаты
• О чем мечтает Банк России…

Поддержите выпуск лайком!

---

Конспект выпуска

Дмитрий Аксаков: Закон о ЦФА приняли в 2020 году. Ожидали ли вы, что к 2025 году рынок более чем на 90% будет состоять из долговых ЦФА?

Кирилл Пронин: Мы осознавали, что ЦФА, удостоверяющие денежные требования, станут самым понятным инструментом — по аналогии со стейблкоинами на глобальном рынке. Был большой запрос от участников рынка на инструменты для управления ликвидностью и казначейских операций. Нужен был тот инструмент, который не был доступен на традиционном рынке. Облигации были «длиннее» и сложнее в выпуске, а кредиты имели лимиты и низкую ликвидность.

Конечно, были ожидания, что появятся более интересные инструменты, не похожие на инструменты традиционного финансового рынка. Например, инструменты, которые могли бы отображать в цифровом пространстве объекты реального мира (RWA). Ведь у нас есть два закона: закон о цифровых финансовых активах, который регулирует ЦФА, и закон об инвестиционных платформах, в котором регулируется оборот утилитарных цифровых прав (УЦП). Но, к сожалению, УЦП за эти пять лет так и не заняли свое место под солнцем. Вместо этого рынок начал использовать гибридные цифровые права (ГЦП), дающие право на товар, услугу или их стоимость.

Мы также ожидали, что ЦФА будут технологически отличаться от цифровых ценных бумаг — за счет использования блокчейна со смарт-контрактами и децентрализованной архитектурой. Ожидалось, что платформы будут более распределенными по количеству узлов. Мы знаем, что операторы готовы эти узлы устанавливать своим самым надежным и крупным контрагентам, но пока эта практика плохо масштабируется.

Здесь регулятор пытается придавать импульс. Мы в стадии пилота: прорабатываем технические условия, чтобы установить узел блокчейна одного из операторов у себя в Банке России. Это даст возможность в режиме онлайн видеть все данные по транзакциям и токенам на кошельках пользователей системы, но без персональных данных. Наверное, в будущем это позволит минимизировать, либо вообще отказаться от отчетности операторов платформ. Но еще предстоит понять, как это будет работать в реальной жизни, сколько стоит интеграция, сбор данных, поддержка системы.

Д.А.: Наличие узла оператора платформы в Банке России создаст еще больше доверия к этому рынку?

К.П.: В данном случае это незначительно повысит доверие — ЦБ и так осуществляет надзор. Рынок нам доверяет. Но это ускорит надзорные процедуры, повысит прозрачность и снизит затраты на надзор — благо для всех. Дальше мы посмотрим, как эта практика может тиражироваться.

У нас два параллельных процесса: установка узла с доступом или онлайн-доступ к витрине данных оператора. Две витрины уже работают — мы видим транзакции в блокчейн-платформах. Оценим, что эффективнее по затратам на интеграцию, поддержку систем и достоверности данных.

Д.А.: Как ЦФА могут быть «более цифровыми», чем традиционные инструменты? И как могут использоваться смарт-контракты?

К.П.: Я бы здесь не заострял внимание именно на самих смарт-контрактах, сколько бы в целом говорил про цифровизацию отношений, связанных с выпуском и обращением токенов. Смарт-контракт всем нравится вслух произносить, но по большому счету это просто способ автоматизации, программный код, который дает определенные возможности и прописывается в блокчейне. Уже реализованы их базовые функции: выпуск, погашение и DVP-сделки.

Но ключевая проблема — отсутствие интеграции между платформами и платежными системами. Если покупатель и продавец находятся у разных операторов, сделка невозможна. Смарт-контракты бессильны, пока платформы остаются изолированными «колодцами».

Наша задача — создать «сообщающиеся сосуды». Тогда смарт-контракты раскроют потенциал: токены можно будет использовать для любых разрешенных операций — залога, продажи, займа или обмена. Именно этих цифровых свойств рынку сейчас не хватает.

Д.А.: Как решается вопрос интеграции платформ? Планируется ли строить «мосты»?

К.П.: Мы за бесшовное пространство для цифровых активов, но сейчас оно уступает традиционному рынку в интероперабельности. Мы, наверное, идеалисты. Хотим, чтобы у нас сразу был идеальный бесшовный рынок, чтобы клиенты могли приобретать токены через один интерфейс, который обращается на любых платформах. Очевидно, для того, чтобы такой рынок построить, недостаточно одной регуляторики, нужно еще и затраты со стороны рынка, нужно найти хорошее архитектурное решение, которое будет наиболее оптимальным с точки зрения стоимости и скорости реализации.

Участники справедливо указывают на аналогию с банковскими депозитами, которые нельзя переводить между банками. Но с рынком обсуждается большая тема открытых программных интерфейсов (Open API), которые как раз должны дать возможность из приложения одного банка видеть депозиты и остатки на счетах других банков, но без переводов из банка в банк.

Сейчас обсуждаем, должна ли интеграция быть обязательной или добровольной. Как будет строиться интеграция — хороший вопрос, ответ на который мы должны найти вместе с участниками рынка. Возможны два подхода: дорогостоящее соединение «каждого с каждым» или централизованный мост-платформа. ЦБ вместе с участниками рынка ищет оптимальное решение.

Д.А.: Вы также приветствуете возможность управляющих компаний распоряжаться ЦФА от имени их клиентов.

К.П.: Мы поддерживаем инвестиции в ЦФА через все каналы — напрямую и через посредников. Законопроект уже в Думе, его принятие откроет доступ к ЦФА через привычные интерфейсы брокеров. Изначально концептуальным был взгляд, что клиент должен покупать ЦФА только непосредственно напрямую. Такая идеология долгое время превалировала, но жизнь показала, что у самих клиентов есть запрос на покупку ЦФА через привычные им приложения брокеров. Новая схема также решит конфликт интересов: сейчас брокеры теряют клиентов при их переходе на платформы. Альтернативным ответом могло бы быть видоизменение конструкции самого ОИС. Оператор мог бы иметь возможность открывать кошельки не только с полной идентификацией клиента, но и выстроить этот процесс так, чтобы идентификацию проводил брокер или банк, передавая на платформу только некий идентификатор клиента, без остальных данных. Сейчас мы также обсуждаем эту модель. Может быть, мы придем к тому, что дадим такую опциональность.

Д.А.: В чем основанная причина отсутствия выпуска долгосрочных ЦФА?

К.П.: Это объясняется несколькими факторами. Рынок молодой, и все участники — эмитенты, операторы, инвесторы — тестируют новые инструменты. Краткосрочные сроки погашения (1–3 месяца) снижают риски при экспериментировании. Для длинных заимствований уже существуют отработанные механизмы биржевых облигаций. Но для краткосрочного финансирования ЦФА эффективнее: выпуск занимает день вместо одной — двух недель у облигаций.

Этот вызов заставил пересмотреть и традиционные процессы — сейчас обсуждаем упрощение выпуска облигаций для повышения скорости и снижения затрат.

Д.А.: Могут ли кредитные ЦФА стать маленькой революцией и что для этого нужно?

К.П.: Вероятно, да, секьюритизация уже существует через специализированные финансовые общества, но на рынке ЦФА она пока не работает. Банки начали тестировать точечные выпуски, однако необходимо решить вопросы раскрытия информации о заемщиках и адаптировать пруденциальные  нормативы.

Над этим работают коллеги по банковскому регулированию. Надеемся найти сбалансированное решение, сохранив устойчивость кредитных организаций и защитив права инвесторов. Такие инструменты будут доступны квалифицированным инвесторам, включая небольшие банки, которые смогут участвовать в рисках крупных игроков.

Д.А.: Реалистично ли это, чтобы иностранные инвесторы могли инвестировать в наш рынок через покупку ЦФА?

К.П.: Иностранные инвесторы покупали и покупают российские ценные бумаги, несмотря на санкционные ограничения. Главная проблема — фрагментированное регулирование цифровых активов в разных странах.

Мы ведем диалоги с регуляторами других стран, чтобы понять их требования и донести информацию о нашем рынке ЦФА. Ключевое различие — в среде обращения: мы используем регулируемые закрытые блокчейны с полным соблюдением KYC/AML, тогда как некоторые страны допускают открытые сети, где контроль затруднен.

Это создает риски, включая возможные сделки с нежелательными контрагентами. Мы не исключаем работу с открытыми блокчейнами — уже разрешили операторам интегрироваться с иностранными сетями для международного обращения токенов.

Д.А.: Каким вы видите этот рынок через 3–5 лет, к чему он может прийти?

К.П.: Я думаю, сегмент долговых ЦФА будет продолжать расти. Финансирование короткого долга, быстрое привлечение денег будет стимулировать эмитентов и инвесторов приходить на этот рынок. Также будет развиваться токенизация объектов реального мира. Но здесь тоже есть, с чем поработать. Задача — найти такую формулу, которая позволяла бы приобретать токен, удостоверяющий право на этот актив, а не право потребовать стоимость этого актива.

Часто спрашивают почему у нас нет инструмента, позволяющего токенизировать недвижимость? Во-первых, у нас есть пресловутый запрет в законе на токенизацию объектов, требующих государственной регистрации. Но даже не в этом проблема. Прежде, чем говорить про токенизацию недвижимости, нужно все-таки ответить на вопрос, как это будет работать в реальном мире. Недвижимость — это объект, который требует содержания: его нужно сдавать в аренду, получать оплату, нужно нести расходы на содержание, на коммуналку, обслуживать объект, платить налоги. Когда у нас масса владельцев токенов, удостоверяющих право на квадратный метр, кто будет заниматься всем этим множеством операций? Ответа на этот вопрос пока нет. Навскидку хочется сказать, что все уже придумано до цифровых активов — это паевые инвестиционные фонды недвижимости, у которых есть управляющий, обладающий необходимыми компетенциями.

Прежде, чем говорить про токенизацию недвижимости, нужно ответить на эти вопросы, и только потом делать подход к изменению регулирования.

Д.А.: На рынке присутствует энтузиазм. Многие компании идут в создание собственных ОИС, понимая, что на рынке уже и так много игроков, но они видят в нем такую ценность, считают, что могут предложить что-то по-настоящему оригинальное.

К.П.: Я к этому отношусь более скептически. Инфраструктуры много не должно быть. Потому что создание и поддержка инфраструктуры — это затраты, и не очень бы хотелось, чтобы эти затраты рынок пытался быстро окупить высокомаржинальными продуктами, которые несут повышенный риск для инвесторов. Если рынок хочет экспериментировать, то надо сначала попробовать создать продукт на уже существующих платформах, и если есть вера и ощущение, что на хороших прозрачных продуктах складывается экономика, тогда можно думать про создание платформы. 

Д.А.: Будет ли становиться больше или меньше ОИСов на рынке?

К.П.: На рынке все циклично. Если посмотреть назад в историю, то бирж было гораздо больше, чем сейчас. Потом произошла консолидация, организаторов торговли стало очень немного, но сейчас мы видим, что на этом рынке появляются новые имена. Так же может происходить и на рынке ЦФА. Сначала количество платформ увеличивается. Есть некий романтизм и эйфория от того, что все можно токенизировать. Потом участники рынка посчитают затраты, посмотрят на PnL от токенизации, и, возможно, мы увидим сокращение. Останутся наиболее сильные, технологичные, способные предложить хорошие продукты для инвесторов.