Законопроект «О цифровой валюте и цифровых правах» прошел через Правительство и 21 апреля 2026 года рассматривается в первом чтении Госдумой. Власти стремятся упорядочить оборот цифровых валют в стране: появятся легальные криптообменники, цифровые депозитарии, а за незаконный оборот активов скоро можно будет получить до 7 лет лишения свободы. Но решит ли нынешняя редакция документа все проблемы? Эксперты рассказали «ПроЦФА», что можно было бы исправить в новелле
- Противоречие с решением КС
- Риски в зарубежных юрисдикциях
- Проблемы антимонопольного характера
- Плачут «квалы» и «неквалы»…
- Попытка централизовать децентрализованное
- Выводы экспертов
Противоречие с решением КС
Практически все специалисты обратили внимание, что законопроект делит владельцев крипты на две части: использующих цифровые депозитарии и не делающих этого. Первые могут полагаться на судебную защиту в полном объеме, а вот вторые — не факт, рассказал директор по аналитике «Инго Банка» Василий Кутьин:

Конституционный Суд РФ в постановлении №2-П от 20 января 2026 года признал, что цифровая валюта, обладая экономической ценностью и оборотоспособностью, является объектом гражданских прав и относится к категории "иное имущество". Соответственно, на нее распространяются конституционные гарантии права собственности и КС подтвердил право владельцев цифровой валюты на судебную защиту. Поэтому в законопроекте нужно обязательно детально отразить четкие механизмы реализации этого права для всех категорий владельцев цифровых активов.
Подробно о решении КС в тексте «Криптовалютам добавят судебной защиты» — ЧИТАТЬ
Управляющий партнер компании «Консультант» Николай Немков заметил, что перед законопроектом все равны, но некоторые немного равнее:

В проекте заложена конструкция, при которой требования резидентов подлежат судебной защите только при условии соблюдения налоговой дисциплины, если речь идет о цифровой валюте, не учитываемой в инфраструктуре цифровых депозитариев. При этом для нерезидентов установлен более мягкий режим.
Неясности с судебной защитой владельцев криптовалют — частный извод более широкой проблемы законодательства РФ. Правовая природа таких активов до конца не ясна. В действующей системе они уже признаны имуществом для отдельных целей, но не являются законным средством платежа, рассказывает эксперт «Исследовательского центра "Аналитика. Бизнес. Право"» Екатерина Кудряшова:

Законопроект не всегда последовательно отвечает на вопрос, является ли она объектом гражданских прав в полном смысле или особой категорией. Без четкого статуса невозможно единообразно решать споры о взыскании, наследовании и обеспечительных мерах. Как следствие — разнонаправленная судебная практика. Другой пробел — режим владения и доказательства права. В классическом праве право подтверждается документами или регистрацией. В цифровых активах — доступом к ключу. Новелла не до конца решает, что считать юридически значимым: контроль над ключом или запись в системе.
Риски за рубежом
Внешняя среда также подкидывает вопросы к законопроекту. Криптоинвесторы в российском контуре могут попасть под санкции, если их активы станут видны. Регистрироваться официально для многих из них просто не имеет смысла.
Рублевый стейблкойн А7А5 вполне успешно справляется с задачей обхода санкций — ЧИТАТЬ
CEO AI-проекта MARGO Моисей Пейсахов считает, что неполной судебной защиты недостаточно для мотивации владельцев крипты выйти на свет:

У человека могут возникнуть проблемы с судебной защитой в России, если он не сообщил о владении цифровой валютой и операциях в установленном порядке. Но насколько эта угроза вообще будет работать, если спор или блокировка произошли за рубежом? Если иностранный контрагент или зарубежная площадка заморозила счет, российская судебная защита в таком кейсе часто и так выглядит крайне ограниченной. Для части участников рынок может решить, что проще остаться вне легального контура, чем входить в него с дополнительными ограничениями и издержками.
Конечно, можно проводить операции только с резидентами дружественных стран. Но и тут возникают вопросы, объясняет Василий Кутьин:
«Проработка вопросов трансграничных операций в законопроекте выглядит неполной. Хотя он разрешает использование цифровой валюты в расчетах по внешнеторговым контрактам, остаются неясными детали взаимодействия с международными стандартами и регуляторами. Например, как будет обеспечиваться соответствие требованиям FATF (Financial Action Task Force, "Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег") в части контроля за такими операциями?»
Отдельного внимания заслуживает распределение рисков. С одной стороны, лицо, организующее обращение цифровой валюты, освобождается от ответственности за убытки, вызванные внешними факторами — иностранными ограничительными мерами, действиями третьих лиц по изъятию активов, а также сбоями в информационных системах, созданных вне российской юрисдикции. С другой стороны, говорить о полном иммунитете нельзя, рассказал «ПроЦФА» Николай Немков:
«При нарушении установленных ограничений посредник обязан выкупить цифровую валюту у клиента и компенсировать убытки, а оператор размещения несет ответственность за утрату данных, сбои собственной системы и недостоверную информацию. В итоге складывается не отсутствие защиты, а ее неравномерность — где-то избыточная, где-то, напротив, явно недостаточная».
Проблемы антимонопольного характера
На другое слабое место новеллы обратили внимание в комитете Госдумы по защите конкуренции. Стандарты, которым должны соответствовать цифровые депозитарии, довольно высоки, малый и средний бизнес их не потянет. В результате складываются условия для образования олигополии:
«Только транзакции, прошедшие через лицензированные цифровые депозитарии, будут обеспечены полноценной правовой защитой. Поскольку круг таких депозитариев является ограниченным и определяется перечнем организаций, получивших лицензию и включенных в соответствующий реестр, для участников рынка повышается риск возникновения ситуации безальтернативности, когда участники рынка лишаются возможности выбора контрагента и будут вынуждены обращаться к узкому кругу уполномоченных организаций. Это приведет к возникновению дисбаланса рыночных отношений и предоставит цифровым депозитариям возможность диктовать свои условия пользователям».
В том же документе депутаты высказались за создание национального стейблкойна — ЧИТАТЬ
Эксперты заметили, что законопроект ставит участников рынка в жесткую зависимость от будущих решений Банка России. Моисей Пейсахов считает, что слишком многое в этой модели отложено на будущее усмотрение мегарегулятора:
«Именно ЦБ потом будет определять лимиты, критерии допуска, требования к участникам, объем контроля и многие ключевые детали. Это делает опубликованную версию рамочной, но при этом оставляет рынку большую неопределенность: участники пока видят общий каркас, но не видят окончательных правил игры».
Плачут «квалы» и «неквалы»…
Отдельной головной болью могут стать ограничения для неквалов на покупку крипты. Старший менеджер консалтинговой компании Quattor Екатерина Алексанян считает, что в нынешней редакции законопроекта они избыточны:

Серьезным препятствием для работы физических лиц на криптовалютном рынке станет получение статуса квалифицированного инвестора — у "неквала" будет возможность приобрести только наиболее ликвидные цифровые валюты из перечня ЦБ и лишь в пределах незначительной суммы (вероятно, 300 тыс. рублей в год через одного посредника). Если будут применяться критерии для получения статуса "квала" на фондовом рынке, то огромное число рядовых граждан будут лишены возможности торговать криптовалютой.
Казалось бы, «квалы» должны быть довольны: для них ограничений нет. Однако проблемы есть и у них, рассказал директор по работе с цифровыми активами УК «Ингосстрах — Инвестиции» Андрей Варнавский. Он указал на п. 2 статьи 17 законопроекта:

Брокер вправе приобретать цифровую валюту по поручению резидента, являющегося физическим лицом — квалифицированным инвестором, только при наличии положительного результата тестирования резидента. Здесь прямо указывается только на "физическое лицо — квалифицированный инвестор". Отдельной нормы для юрлица-квалинвестора в ст. 17 нет.
Из этого следует несколько возможных толкований:
- На юрлицо-квалинвестора распространяется ч. 1 (как на «не-квалинвестора» — поскольку ч. 2 его не охватывает).
- Юрлицо-квалинвестор может покупать без условия п. 4 (допуск к торгам), т. к. ч. 1 п. 1 требует тестирование только от физлиц, а п. 4 — явно защитная мера для неквалинвесторов.
- Брокер для юрлица-квалинвестора вправе действовать в рамках ч. 1, но без тестирования (п. 1 исключает юрлиц) и без лимита по объему (если ЦБ не установил) — но с условием допуска к торгам по п. 4.
Практически наиболее вероятное регуляторное толкование — третье: юрлицо-квалинвестор в отсутствие специальной нормы подпадает под ч. 1, из которой для него применимы пп. 2, 3, 4 (тестирование — только для физлиц согласно п. 1), считает Андрей Варнавский:
«Это создает парадокс: юрлицо-квалинвестор окажется в более жестких условиях, чем физлицо-квалинвестор, поскольку к нему применяется п. 4 об обязательном допуске к торгам. Этот вопрос требует либо официального разъяснения ЦБ, либо поправки в закон».
Получается, брокер по поручению физлица-квалинвестора может купить любую цифровую валюту: достаточно пройденного тестирования и подписанного уведомления о рисках. Для юрлица-квалинвестора вопрос о допуске к торгам остается неурегулированным.
Централизуем децентрализованное
Все предыдущие вопросы можно решить исправлением текста проекта. Однако есть и сущностная проблема: закон предполагает создание централизованных структур для сферы, которая всегда была децентрализована.
Моисей Пейсахов считает, что такой подход может не сработать: «Государство пытается выстроить этот рынок по аналогии с рынком ценных бумаг — не с нуля, а на базе уже привычной финансовой инфраструктуры: брокеров, организаторов торгов, депозитарного учета, реестровой модели допуска и надзора. Но вопрос в том, насколько конструкция будет реально работать для рынка, а не только выглядеть логично на бумаге».
Закон в нынешнем виде больше удовлетворяет профессионалов, чем всех остальных, объясняет Николай Немков: «Законопроект ориентирован на централизованную модель с опорой на профессиональных посредников: брокеров, доверительных управляющих, операторов обмена, цифровых депозитариев, операторов размещения. Однако децентрализованный сегмент и оборот вне российской инфраструктуры остаются в "серой зоне"».
Выводы экспертов
1) Нечеткость понятий и механизмов может привести к противоречивой судебной практике, когда одни и те же действия будут квалифицироваться по-разному в зависимости от суда или судьи. Также вероятны риски угроз правам инвесторов и владельцев цифровых активов. Если не будут четко прописаны механики судебной защиты и исполнения обязательств, это может снизить доверие к рынку и отпугнуть инвесторов.
2) Инвесторы и трейдеры заинтересованы в том, чтобы в законодательстве появилась прямая норма, позволяющая зачитывать убытки по операциям с различными криптовалютами (а в идеале и с другими финансовыми активами), аналогично сделкам с ценными бумагами. Также требуется бóльшая определенность в части подтверждающих документов, особенно когда покупки криптовалюты совершались через некастодиальные кошельки и принадлежность активов конкретному налогоплательщику не так очевидна. Наконец, в Налоговом кодексе должны появиться обязательства профессиональных участников российского криптовалютного рынка как налоговых агентов.
3) Для минимизации рисков необходимо, чтобы при доработке законопроекта учитывались рекомендации экспертов, практика других стран и международные стандарты. Также критически важно обеспечить своевременное принятие сопутствующих нормативных актов (например, поправок в 115-ФЗ, УК и КоАП), которые упомянуты в материалах к законопроекту.
Главная проблема законопроекта в его фрагментарности. Если ключевые вопросы статуса, владения и защиты прав не будут детализированы, рынок получит не правовую определенность, а рост споров, неоднородную судебную практику и повышенные риски для участников оборота.
